Хван и Коротков просили не рассматривать фильм "Кармен" в культурном контексте, прилагающемся к имени этой бедовой девицы, и в титры классиков не поставили. При этом российские кинематографисты не отрицают, что фабульную основу повести, а также некоторые реплики "от автора" — типа "она лгала, она всегда лгала" — сохранили в деталях, но перенесли сюжет в наше время ("здесь и сейчас", — философски выразился Хван), поэтому их "Кармен" — другое произведение.
Кадр из фильма
Гении режиссуры Жан-Люк Годар и Карлос Саура одновременно, ровно двадцать лет назад снявшие совершенно разные фильмы о демонической ауре, окружающей женщину, названную Кармен, упоминали в титрах и французского литератора, и его не менее знаменитого популяризатора Бизе, хотя тоже сделали героинями своих современниц, а сюжетно так далеко отошли от оригинала, как не снилось нашим ребятам. "Воры в законе" Юрия Кары вполне оправдали свое название, ибо оказались жуликоваты, но не настолько, чтобы на голубом глазу захапать первенство у французов, не смотря на то, что формально были экранизацией рассказов Фазиля Искандера.
Одно из вероятных объяснений произошедшего заключается в том, что триумвират, произведший фильм — автор сценария Юрий Коротков, режиссер-постановщик Александр Хван и продюсер Сергей Члиянц — не сумели остаться равнодушными к лаврам великих комбинаторов, вроде отца Тани Гроттер. О чем они думали, когда вынимали из титров Мериме, останется неизвестным. Но фильм вышел в прокат, рано или поздно получит видео- и телеаудиторию. И зритель, не обязанный таскать за собой культурные шлейфы, может подумать, что "Кармен" сочинили вчера. Ведь усвоил же он, что Бетховен — кличка сенбернара и сеть зоомагазинов. Что сказку о деревянном длинноносе сочинил Толстой, что "Леди на день" — эксклюзив Данилова-Астрахана, а подлинный "Юрий Милославский" — сочинение не какого-то там Загоскина, а мсье Хлестакова. "Я беру свое, где его нахожу", — эту истину, которую Хван приписывает Моцарту, он часто цитирует в собственных записках, которые любит публиковать в журнале "Искусство кино". Классическая советская традиция — выцарапывать на том, что имеется, свои имена, непреодолимое "здесь был..."
Кадр из фильма
Возможно также, что российская современность показалась авторам столь ужасной, что вызвала амнезию. Или они посчитали, что ссылка на тяжкий сегодняшний день — алиби для кражи со взломом. У кого поднимется рука наказывать нищего духом, алчущего или просто голодного, если он подтибрил с прилавка? Жесткий криминал подлинной "Кармен" как следствие не менее жесткой любовной драмы — насущно необходимая вещь для нынешнего кино. Вероятно поэтому герой фильма — Сергей (Игорь Петренко) — получился заранее индульгированным Хосе, о злодеяниях которого — воровстве, мошенничестве, душегубстве, тыкании револьвером в лицо маме с грудным ребенком — авторы говорят с дрожью в голосе, как о проявлении независимости и романтизма, о которых мечтали, но не решились осуществить.
"Для меня сюжет "Кармен" — история духовного роста героя, его путь от честного солдата до свободного от социума человека", — сообщает Хван. Не смотря на то, что такое высказывание бесстыдно и не очень умно, опровергнуть его невозможно. Был воин, стал вор. В повести это произошло от любви. Правда в ней, не смотря на как бы все извиняющие бурные чувства, речь шла не о росте, а о потере человеческого лица.
В хвановском фильме травестия имеет другое происхождение. В современном кино и телесериалах место Шурика, Пал Палыча и Зиночки занимают более брутальные "знатоки" — "менты", наделенные своеобразной криминальностью постсоветского общества. Актуальный герой — помесь солдата, сыщика и уголовника. В любую минуту такой персонаж может оказаться за столом следователя и на скамье подсудимых. "Доброе" дело от "злого" неотличимо, и кино соглашается, но как бы шепотом. "Брата", гаркнувшего во все горло, прозвали циником и фашистом. Но, не прошло полутора лет, как ему нашли софт-замену — актера Игоря Петренко, обладающего физиономических сходством, одевающегося в свитер a la Данила Багров, но лишенного его внутренней энергии и ярких индивидуальных черт, напоминающего прирученную собачку, а не уличного волкодава. В фильме "Кармен" герой из балабановского Робин Гуда, орудующего в асфальтовых джунглях больших городов, превращается в мелкотравчатого курортного домушника — Данила с доставкой на дом, созданный, как в анекдоте "по тому же рецепту, только без яиц".
Кадр из фильма
Судя по фильмам, в которых Петренко успел сыграть, ему необходима твердая режиссерская рука, предельно ясно поставленная задача. Таковой не наблюдалось ни в "Звезде", ни в сериале "Виллисы", снятому по книге Короткова "Танцующие призраки". Призы за роль лейтенанта Травкина, за которыми последние полгода Петренко многократно поднимался на сцену, были наградой фильму о войне, а вовсе не симпатичному типажу, с которым режиссер как следует не поработал. Хван, как правило стремящийся продемонстрировать в своих картинах насмотренность и наслышенность, о том, что делать с актерами, знает еще меньше, чем Николай Лебедев. Поэтому Сергей на автопилоте выполняет функции, якобы положенные Хосе: засматривается на девушку, набивающую папиросы, разнимает дерущихся, ведет ее локоток в участок, по дороге, послушав, что она болтает в оправдание, дает ей улизнуть и до конца фильма инертно волочиться за женской юбкой, иногда заныривая с ней в постель, обшаривая карманы и влипая в нехорошие истории. Этакое чучело буревестника: ни силы гнева, ни пламени страсти. Зато уверенности в победе хоть отбавляй.
Под стать Сергею — его Кармен. И тут, как ни крути, нельзя не отдать должного наблюдательности авторов. Их произведение, действительно, не имеет европейских корней. Возникающие аналогии не задевают имен легендарных французов, а восходят к "Ворам в законе". Исполнительница роли Кармен — Ольга Филиппова — похожа на Анну Самохину, вернее, на ее столь же невыразительную кальку, как оригинал/копия Бодров/Петренко. Дебютантка Филиппова — "рекламное лицо" компании "СУ", производящей штурмовики, и эта невероятно забавная травестия женского также имеет значение. Грозный летающий агрегат, несущий гибель — настоящую Кармен — символизирует смазливенькая модель, решительно не понимающая, что делать в кадре, и, видимо, поэтому урезанная на стадии монтажа почти до полного исчезновения. "При таком говорящем названии в "Кармен" не будет ничего, что с ней ассоциируется, — говорит Хван, — то есть ничего "испанского" и "оперного".
Странно, что интерпретацию потрясающе звучной истории о женщине, как алогичном феномене природы, женщине, вызывающей непреодолимую, не поддающуюся рассудку страсть, свели к месту действия и музыкальному переложению, демонстрируя либо ложь, либо непонимание. Кто такой Мериме, это не он, а мы придумали все разрушающие первобытные инстинкты. Если бы так — на здоровье. Но Хван губит неумело, не умеет пользоваться тем, что берет, возможно потому, что вдохновляется не жизнью, а искусством, которым, словно тараном, штурмует кинематографические бастионы, обеспечивая себе ярлык "интеллектуала" и доставая очередные заказы.
Кадр из фильма
Впрочем, поздно рвать волосы. Именно критики создали из Хвана интеллектуальный кинофетиш, объясняя его откровенные кинематографические неудачи произволом акул-продюсеров, неизъяснимостью мировосприятия, любовью к рефлексии, склонностью к эстетизму и особо бурными пертурбациями в черепной коробке; отказываясь подозревать, что милый короткометражный дилетантизм "Доминуса" так и не станет мастерством и от фильма к фильму будет приобретать все более определенные черты недоразвитого Крошки Цахеса; не желая признавать, что человек, который так много просмотрел, прочитал и прослушал не всегда может употребить чужой багаж знаний себе на пользу. Возможно, Хвану следовало остановиться на фильме "Умирать легко", в бесхребетной слабости которого были готовы обвинить продюсерскую политику Игоря Толстунова. И тогда полное профессиональное фиаско "Кармен", на съемках которой режиссеру, очевидно, предоставили очень свободные условия, не дезавуировало бы его реноме, тщательно создаваемое с 1990 года. Впрочем, это касается только мнения критики.
Кармен, задумав ограбление века, не удосуживается проверить, заперта или нет дверь черного хода, хотя планирует сбежать. Не скрываясь, ездит по городу на броской щегольской иномарке, объявленной в розыск. Когда Хвану задали вопросы об смысловых и сюжетных нестыковках, он ответил, что придумал их специально, чтобы ошарашить зрителя. Впечатление, впрямь, ошеломляющее. Жаль только, что авторы не воспользовались еще одним аргументом. Им следовало презентовать "Кармен", как проигрыш, обнуление современностью чувств, страстей, типажей, поступков и традиционных архетипических сюжетов, от которых сегодня остались рекламные огрызки. Это бы не спасло фильма, но подправило профессиональный имидж.
Кадр из фильма
"В фильмах я создаю собственный идеальный образ посредством актеров. Сейчас мое эго в кино — Олег Меньшиков. Да не обидится он, если я сформулирую так: "Я воплощаю свой мужской образ в кино посредством его", — сказал Хван в одном из интервью. Теперь к Меньшикову присоединился Петренко. Казалось бы неестественно выбирать в качестве репрезентанта актеров, играющих в кино не индивидуальность, не живых людей, а некие социальные функции, поколенческие реперы, вспомогательные точки, социо-политические ориентиры. Немыслимо поручать свое естество актерам, выражающих чувства лицом, а не сердцем. Однако в случае с Хваном такая ситуация нормальна. Он добился, что о нем говорят, как об одном из самых прогрессивных и вменяемых режиссеров и заполучил на премьеру "Кармен" верхи политической элиты и теперь может записать на скрижалях успеха "здесь был"...
Источник
0 комментариев:
Отправить комментарий